Людмила Минич - Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2]

Так прошло почти четыре года со времени бегства из Кетэрсэ. Наконец–то Ветра занесло и в Коронат Пелах, которого он избегал с давних пор. Он пустился в новое странствие не без колебаний: прошлое не стерлось из памяти, да и не сотрется никогда. Но лучшего времени ему не дождаться — как раз закончились стычки на границе с Индурги, а новых, хвала Нимоа, пока не предвиделось.

Ветер придерживался окраин этого небольшого воинственного государства, его не манила блестящая столица, потому что с некоторого времени стихотворец старался держаться подальше от чрезмерных скоплений знатных особ. Вообще–то, о Короле, Витторе Пелахе Третьем, ничего плохого не говорили, даже больше лестного: повелитель строгий, приверженный военному порядку, но просвещенный и необычайно прозорливый. Здешний правитель всемерно покровительствовал наукам и искусствам, при его дворе нашли себе приют многие известные люди, например необыкновенный живописец по камню Нитсме из Либии или известные всем стихотворцы Анкассан Чудной из Фалесты и Силверт Тан, но Ветру хватало горького опыта, чтобы не рваться в Кранах, просвещенную столицу.

С тех пор как Ветер в последний раз покинул Пелах, прошло немало времени, и снова он дивился, повсюду сталкиваясь с солдатней. В свою актерскую бытность в труппе Брэнна он много колесил по Пелаху, и в те далекие времена все это не сдавалось таким уж странным. Тем более что небольшой Коронат постоянно воевал то с далекими соседями, то с близкими, то помогал близким соседям против далеких, то выступал в походы далеко на восток или юго–восток, в обход Индурги. Зато военной мощью с ним могли сравниться разве что Вольные Города, да и то, верно, все вместе взятые, но такого союза не бывало уже давненько. Поэтому на плодородные земли Пелаха посягать никто не осмеливался.

В отличие от Ветра, все здесь давно привыкли к военным порядкам, каждая деревня была приписана к прокорму королевского войска и постою, если придется. Привык и Ветер. Редкий вечер на местных постоялых дворах и в харчевнях обходился без солдатни. Вот им–то, многим из них, Ветер мешал своими историями, ведь они приходили туда веселиться. Милое дело — задираться с постояльцами, устроить хорошую драку, или затащить куда–нибудь упирающуюся крестьянку или горожанку.

Сначала Ветер просто мирился, а то и вовсе помалкивал до того, как вояки совсем не упьются. Потом попробовал начинать свои выступления с какой–то истории для них, например с «Арбалетной стрелы» или «Битвы в ущелье», сложенной по рассказу одного старого солдата, которому посчастливилось остаться в живых, одному из немногих. И дело пошло на лад. Он расплескивал подле них образы битвы, металла, смерти, страха и храбрости, столь близкие любому воину, и постепенно задиристые выкрики стихали, головы опускались, усы падали в кружки с сабханом, а они и не замечали. Бывалые принимались вспоминать свои схватки и друзей, которых больше нет, а молодым, необтесанным еще тяжкими походами, просто становилось не по себе. Все равно, конечно, оставались недовольные, но их «призывали к порядку» или попросту выкидывали за двери. Так слава Ветра проникла и в солдатские казармы.

В один прекрасный день к Ветру постучались. Он только что прибыл во Фришту, хотелось отдохнуть, и потому стихотворец не был расположен к длительным беседам. Если дело не срочное, пусть подождет до вечера, выкрикнул он из–за двери. Однако настойчивая дробь повторилась, пришлось отворить. На пороге он узрел юного офицерика, в невысоких чинах, но все равно уж очень молодого для такой выслуги — видно, из здешней знати. Тем удивительнее было слышать обращение:

— Господин Ветер, стихотворец?

— Да, это я, — неохотно подтвердил Ветер, уже догадываясь, что за этим последует.

Нельзя пренебрегать осторожностью, как это сделал он. Словом, история не могла не повториться.

— Коронованный Властитель Пелаха Виттор Пелах Третий приглашает господина Ветра, стихотворца, в Кранах, к своему двору.

Вытянувшись, он четким жестом выхватил свиток с огромной печатью и протянул Ветру. Что ж, там было то же самое. «Следовать в Кранах… немедленно…» и так далее.

— Что значит немедленно? — осведомился Ветер безрадостно.

— Утром господин стихотворец отправится из Фришты в Дассан, — ответил непроницаемый посланец. — На хороших лошадях он прибудет туда к вечеру. Предписано оказывать всяческое содействие, господину Ветру следует избегать промедлений. Проезд до Дассана нами обеспечен, а дальше — там разберутся.

— Где?

— В Дассане. Нарочный уже отбыл.

— Как? Уже?

— Как только господин Ветер прибыл во Фришту. У меня строжайший приказ: как только господин Ветер появится в городе, немедленно сообщить о прибытии и обеспечить беспрепятственное следование в столицу.

— Как же узнали, что это я?

— Приложено описание господина Ветра.

Чему удивляться, он же не где–нибудь, а в Коронате Пелах. И на утро Ветру поневоле пришлось отправиться в Кранах.

Столица его не удивила, он бывал здесь раньше, но в королевский дворец попал, конечно же, впервые. Выстроенный всего лишь несколько поколений назад — видно было по постройкам, воздушным ажурным башенкам и стрельчатым окнам — он вобрал в себя всю бездну красоты, на которую оказались способны искусники, пригретые в Кранахе и нынешним властителем, и предыдущим, и теми, что правили до него. Над входами красовались Драконьи обличья, огромные. Чудилось, что они обнимают двери со всех сторон, как будто входишь в пасть Дракона. Эти Драконы не были похожи на хранителей — скорее, устрашали входящих. И сразу становилось ясно, что хозяин этой громады — непростой человек.

Зато так почтительно с Ветром обращались лишь в некоторых из Вольных Городов. Ну, может, еще кое–где в Либии. Слуги кланялись и величали его «господином». Гостю отвели во дворцовых покоях две комнатки, небольшие, но изящно и предусмотрительно обставленные, накормили великолепным обедом, принесли несколько новых пар платья и просто кадамчей по его мерке и на его выбор. Однако во всем этом великолепии Ветру чувствовался привкус тюрьмы, пока, правда, уютной и красивой. Кто знает, что будет дальше?

Весь вечер Коронованного Властителя обременяли неотложные дела, и только на следующий день стихотворцу сообщили о скорой аудиенции. Неизвестно, где он окажется после этой встречи, и, подумав, Ветер оделся в свое собственное платье, отказавшись от здешних щедрот. Его провели в королевский цветник и назначили тут ожидать.